@_winnie: Можно интерпретировать открытый и замкнутый круг как пицца без корочки и с корочкой. И получается, что пиццу без корочки можно нарезать на прямоугольники, а с корочкой нет.

приснилось собеседование.
всё как обычно: белая доска, маркер.
немного волнения.
интервьюер – вежливый, отстраненный, словно библиотекарь провинциального филиала –
смотрит чуть мимо меня,
чертит на доске задачу.

круг.
строгий, идеальный, почти вызывающий.
надо замостить его прямоугольниками.

я выбираю С++, надёжный и тяжелый, как фасады семейных склепов Реколеты.

прямоугольники уменьшаются, всё мельче, всё плотнее.
рекурсия без дна,
как зеркала, поставленные друг против друга.

но что-то не так.
я пытаюсь сделать зум пальцами прямо по пластику доски.
реальность поддается, я проваливаюсь в окрестность компактной границы
– и вот оно: зазоры, щели.

я пробую снова и снова, но контур не сдается.
и тогда я стираю контур.
пальцем. небрежно, почти зло.
граница исчезает,
и прямоугольники текут туда, где только что был контур.

постепенно в бурлящем узоре проступает город,
авениды,
фиолетовые жакаранды над карнизами.
площадь Серрано, где пахнет кофе,
на блюдцах лежат золотые полумесяцы.
в подворотне псы разлеглись по-хозяйски поперёк прохода.
через них переступают.
– Буэнос-Айрес.

мы молчим, я и интервьюер.
на стеклянной стене одного из зданий
вспыхивает отблеск:
мы видим комнату, доску, себя, –
прямоугольники покрыли весь круг.

интервьюер говорит, не оборачиваясь:
рай – это библиотека.

я думаю, что рай – это круг,
открытый:
замкнутое оставляет пустоту –
сожаление.

а открытому пустота не мешает.
она – шаг,
не в пространстве –
во времени,

там, где улица Дефенса растворяется в вечернем тумане,
там, где прекрасное –
далёко.

(оригинал был на дискорде)